В Арктике был март, а в это время у белых медведей начинается гон. Могучий инстинкт материнства заставил медведицу не чураться, как прежде, самцов, а напротив, искать с ними встречи. Впрочем, этой встречи искать не пришлось. Самку неотступно преследовали четверо самцов на небольшом расстоянии друг от друга.

Медведица отдала предпочтение самцу ровного лимонного цвета, удачливому охотнику, отъевшемуся тюленьим жиром. Он был крупнее, шире грудью, матерее остальных и не из робкого десятка: преследовал медведицу первым. Изредка самец останавливался; тотчас замирали и другие. Он грозно рычал, рявкал и по-змеиному шипел. Много миль осталось позади, прежде чем лимонный самец решил атаковать противников. Два самца, которые плелись позади, не оказали мало-мальски серьезного сопротивления. Один давно и тяжело болел туберкулезом, его легкие были изрешечены кавернами, как простреленный картечью и жаканами брезент. Он даже не вступил в поединок и при виде атакующего конкурента закряхтел, затем неожиданно по-кошачьи мяукнул и с хриплым, свистящим дыханием припустился наутек. Больше он не показывался. Другой самец в свое время обладал недюжинной силой и выносливостью. Но год назад на полярной станции, забравшись в палатку-склад, он налакался из банки клея «БФ» и заболел циррозом печени. От усталости и при сильном волнении у него частенько случались приступы с невыносимой болью. И сейчас, едва начался поединок, в правом боку вдруг так защемило, что не продохнуть. Он вынужден был отступить и тоже обратился в бегство.

Крепким орешком оказался третий самец. Он чуть уступал самцу-лимоннику ростом и силой, но на его стороне было другое преимущество – молодость, легкое дыхание. Жестокая битва затянулась надолго. Крепкие, толстые когти вырывали клочья шерсти, до мяса, как острым ножом, распарывали кожу. Самка наблюдала за смертным боем, рявкала от возбуждения.