Кандидаты наук азартно резались в «дурака». Игорь Валерианович задремал, уронив раскрытую брошюру на грудь. Ему, очевидно, снилось что-то страшное: он дергал головою, постанывал, скрежетал зубами. Когда на улице бушует яркое северное сияние, полярникам снится всякая чертовщина.

Вдруг ученый вскрикнул и резко сел на спальнике, вытаращил глаза. Все оставили карты, глядя на своего начальника. Наконец взгляд Игоря Валериановича принял осмысленное выражение. Он криво усмехнулся, повертел в руках красочную английскую брошюру, которую читал четверть часа назад.

– Что, Игорь Валерианович? Кошмар?

– Еще какой, ребята… Пожалуй, стоит рассказать.

– Слушаем, Игорь Валерианович.

– Так все зримо, четко, в цвете, как наяву… Там, где бухта Роджерс, где как бы въезд на остров Врангеля, будто стоит громаднейших размеров памятник, архитектурный ансамбль, все из чистейшего белого мрамора. Да… На высоченной колонне-постаменте – белая медведица. Та самая, с искривленной шеей, которую мы сегодня метили. Нет, она не просто повернула голову, а стоит именно с искривленной, перебитой пулей шеей. Слева и справа от постамента – мемориальные доски, очень большие, в три человеческих роста. На одной высечены ставшие хрестоматийными для зоологов слова Джулиана Хаксли

Игорь Валерианович отбросил брошюру, замолчал.

– Пожалуй, цитаты более соответствуют характеру памятника… – задумчиво сказал один из кандидатов.

– Ваш сон вовсе не кошмарный, Игорь Валерианович, – вставил другой. – Не сон, а явь. Действительное положение вещей.

– Явь бывает пострашнее самого кошмарного сна, – добавил третий.