Глаза зверя и человека встретились.

Саня с ужасом представил, как взорвавшаяся запаска разнесет и машину, и людей на куски. Если же вдруг произойдет чудо и вертолет сядет, не повредив винта, с целой, не сорванной с обода покрышкой, разъяренная медведица ударом мощной лапы пробьет корпус, отомстит людям за похищение детеныша.

Медлить было нельзя. Держась руками за металлический дверной косяк, Саня присел и выставил ногу наружу. Затем твердым каблуком унта ударил по огромной когтистой лапе, вцепившейся в толстое, как бочонок, колесо. Медведица повисла на одной лапе. Бортмеханик ударил по другой – и зверь упал на лед.

И только теперь вертолет, почувствовав облегчение, рывками набрал высоту.

«МИ-4» покружил над медведицей. Она полулежала, задрав голову и немигающе глядя на машину.

В пилотской кабине затрещал, запищал приемник, и раздался тревожный голос руководителя полета:

– Полста шесть два пять! Я – «Север»! Не вижу вас! Ваше место?

– Я – борт полета шесть два пять. Немного отклонился от линии, – спокойно ответил командир. – Буду… буду пятнадцать двадцать.

– Понял вас, понял. Конец связи.

Когда «МИ-4» летел над побережьем, медведица с кряхтеньем поднялась, прихрамывая, пошла в ту сторону, куда полетела машина

Но этого пилоты уже не видели.

Саня проклинал и себя и ту минуту, когда ему пришла в голову затея пленить медвежонка. Но кто, кто знал, чем все это обернется!

Саня действительно любил животных. Своей, конечно, очень странной любовью. И если б кто обвинил его в неоправданной жестокости к «братьям нашим меньшим», он бы мог рассказать, как прошлой осенью подобрал в поселке облезлого, в лишаях, с перебитой лапой пса, выходил, воспитал, вырастил его, не жалея ни сил, ни времени. Да и все поселковые собаки знали и любили этого краснощекого крепыша, и когда он шел с аэродрома в общежитие, со всех ног бросались к нему: для псов в кармане бортмеханика всегда припасено лакомство.