Снаружи начали раньше, поэтому встреча была внутри «сакли». Земля с каменной крошкой, о которую было сорвано несколько когтей, зашевелилась, и тонкая переборка осела, открыв всё пространство подкопа. В нём торчала голова керри, заросшая шерстью с забившейся в неё землёй. Алый сделал первый шаг к лидерству: сомкнул свои мощные челюсти на появившейся голове. Раздался треск ломаемого черепа. Ноги керри задёргались, заскребли грунт и вытянулись. Внутрь подкопа потекла моча. Алый разомкнул челюсти и тут же захлопнул их на другой голове, появившейся в подкопе; Крош, протиснувшись между ними, ринулся в ход, выталкивая труп керри наружу. Он выскочил подобно пробке из бутылки с «шампанским», совершенно обескуражив стоявших у дверей противников. Они отшатнулись, что дало возможность нам плотной струёй выплеснуться наружу.

Что тут началось!!!

Дог, мотая головой, пытался сбросить висящего на его щеке Кроша. Чужой овчар с Цыганом, вцепившись друг в друга, кубарем покатились под горку. Серый жрал крупного дворню. Лютый отбивался от ротвейлера, а Рич бегал кругами, прихватывая то одного, то другого и, наконец, впился в зад песочного дога. Мне досталась пара полулаек, изрядно потрепавших меня.

А дверь сотрясалась под ударами мощных лап Алого и Воланда, не проходивших по размерам в подкоп.

Мужики палили вверх, стараясь посеять панику и разогнать участников бойни, но их старания были тщетными. Они не могли стрелять по врагам, чтобы не попасть в своих. А как мы различали, где свои, а где чужие – одному Богу было известно. Ведь в пылу боя можно было задрать и друг друга. Но этого не произошло. Конец бою положило появление в проёме взбешённого Алого. Он, видимо, здорово плеснул энергетикой, и наши противники обратились в бегство. Мы бросились их преследовать, но со всех сторон прозвучал истошный крик:

– Стоять! Стоять, твою мать!

Стоять… и перечисление наших имён.

– Стоять!

Голосом Виктора кричала душа Хани, заклиная нас вернуться. Кто раньше, кто позже, но мы остановились. Кто по команде «Ко мне!», кто без команды начали возвращаться к «сакле», где в совершенно идиотской позе, суча лапами, барахтался застрявший в подкопе Воланд. Сбежались бледные, как смерть, мужики и начали осматривать и ощупывать своих питомцев. Николай с хозяином Воланда ножами рыли землю, освобождая дога из-под порога.