Заволновался, занюхал, заострился Рич. Нас схватили, некоторых сдёргивая с «горбатой позы», ещё до лая Рича. Но потом, одумавшись, дали доделать дела. И вот чистый голос Рича предупредил боевиков, что нужно прятаться по нарам. Мы устремились в «саклю» экипироваться. Мужики наконец поняли глупость своих «огневых точек». Перехитрить СТАЮ не было никакой возможности. ИХ нужно было встречать лицом к лицу. Ибо все засады, все установленные ловушки ОНИ обходили играючи.

Бойцы встали плечом к плечу у дверей «сакли», взяв автоматы наизготовку и расстегнув чехлы охотничьих ножей. Нас, несмотря на все возражения, оставили в доме, поставив в дверях Николая.

Ощеренные, ОНИ как будто материализовались из небытия, справа и слева от напрягшихся мужиков.

– … твою мать! – заорал во всю глотку Виктор и нажал на спусковой крючок.

В это время с крыши «сакли» на него бросился полулай. Сбив Виктора с ног и кувыркнувшись через голову, отлетел в сторону. Кинувшиеся собаки были отброшены плотным автоматным огнём. Виктор быстро вскочил на ноги «подъём-разгибом», но оружие поднимать не стал: его заслонил от собак автоматными очередями Ген Геныч. От мощного удара Алого дверь резко распахнулась и Николай не смог устоять на своём месте. Мы клином (впереди Алый, затем я с Серым и за нами все остальные), расталкивая мужиков, хлынули из дверного проёма и врезались в ИХ стаю. ОНИ откатились назад, и, ни секунды не медля, ринулись навстречу нам. Алый напрягся, ожидая атаки, но ОНИ как-то обтекли его с обеих сторон, ловко просочились между опешившими Серым и мной, и все сразу одновременно вцепились в Цыгана. Пока мы развернулись, на него уже было страшно смотреть. Мы устремились в лающий, хрипящий, рычащий клубок, центром которого был окровавленный Цыган. Раздёргав этих гадов, мы занялись каждый своим противником. Стоял истошный лай, визг.

Мужики пришли в себя и начали с тупым остервенением колоть штыками этих убийц. Когда штык входил полностью в тело, раздавался визг и короткая автоматная очередь, разбрызгивающая фонтанчики крови…