Мать лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, но Волк знал, что это временное забытье, просто она собирается с силами для того, чтобы сделать то, Что Положено Делать При Попадании в Железные Зубы. Один раз она показала ему это после обычного урока по нахождению капкана. Мать открыла полные страдания и боли глаза, подернутые влажной мутноватой пленкой, которую он уже видел, когда завалил косулю и, вцепившись ей в горло, наблюдал, как с каждой порцией крови, льющейся ему в рот, уходит жизнь из беззащитных добрых глаз. Он решил помочь Матери и, сглотнув враз наполнившую пасть слюну, потянулся к перебитой ноге. Но она вяло оттолкнула его носом, чуть-чуть подобралась, устраиваясь поудобнее, и начала медленно перегрызать сухожилия коленного сустава. Когда она наконец освободилась от капкана и, обессиленная, инстинктивно отползла чуть в сторону, у нее не оставалось сил возражать Волку, и он долго вылизывал ей культю, до тех пор, пока не перестала идти кровь.

На их территории Волк с Матерью заготовили несколько потаенных лежбищ и через несколько часов они достигли ближайшего из них. В обычное время это заняло бы у них не больше четверти часа, тем более что мартовский наст в открытом поле не проламывался при ровном беге. Теперь же Матери пришлось передвигаться прыжками и она каждый раз проваливалась по брюхо, ударяясь, несмотря на все предосторожности, раненой культей о зернистый наст и жалобно поскуливая. Несколько раз она валилась набок и долго лежала, закатив глаза и тяжело дыша. От этого лежания, от невозможности хорошо встряхнуться шерсть сразу свалялась, местами смерзлась в сосульки; ветер свободно проникал до самой кожи и вскоре ее, обессиленную от большой потери крови, начинала бить крупная дрожь. Но вдруг ее помутневший взор загорался неистовым огнем, она, пошатываясь, вставала, делала несколько коротких, неуверенных прыжков, потом расходилась и твердо, по кратчайшему расстоянию двигалась к лежбищу, до следующего падения.