Возле рифа, на глубине то сорока восьми, то семидесяти двух футов, тянулась каменистая мель, которая затем в нескольких сотнях шагов понижалась и исчезала в недрах океана. В теплых водах этой отмели плавали пестрые исполинские водоросли и странные рыбы, еще более ослепительные и пестрые, чем водоросли. А там дальше, в глубине, обитало множество плавающих, ползающих и неподвижных существ, самых разнообразных и необычайных форм. Тут были и самые крошечные, тысячи которых могли поместиться в ушке тончайшей иголки, и огромные, вроде исполинского осьминога со змееобразными щупальцами в двадцать — тридцать футов каждое. Все эти существа вели жизнь бесшумную, но полную ужасающей деятельности, жизнь, которую вечно подстерегает смерть.

И вот, по врожденному ли чутью или по какой-нибудь другой таинственной причине, поднялось вдруг волнение среди этих жителей морского дна. И до того было сильно их беспокойство, что все они двинулись вверх.

Чудовищный осьминог, пожирающий все, что только могли схватить его щупальца-руки, двигался по каменистой отмели до тех пор, пока не добрался до затонувшего судна. Судно показалось его огромным, пристальным и блестящим, как хрусталь, черным глазам, в глубине которых переливались зловещим огоньком тончайшие лучи света, до того странным явлением, что все внимание его сосредоточилось на нем. Никогда еще в своей жизни не видел он скал такой необыкновенной формы. Осторожно протянул он одно из гигантских щупалец, чтобы исследовать странную скалу.