— Вы, видно, человек боевой, из таких же… как и он, — сказал Ласкар, слабо кивая головой в сторону мертвого англичанина. — Дайте мне еще араку… Я хочу кое-что сказать вам… Да торопитесь… я скоро буду готов…

Ян подал ему араку. Ласкар выпил его залпом и затем из кармана, находившегося внутри его вязаного шелкового пояса, достал бумагу и развернул ее дрожащими руками. Ян увидел карту, грубо нарисованную тушью и исписанную малайскими буквами. Ласкар сурово взглянул на него уже начинавшими тускнеть глазами.

— Вы уверены, что они все ушли? — спросил он, устремляя тревожный взгляд в сторону дверей.

— Конечно, — отвечал Ян, сильно заинтересованный тем, что он ему скажет.

— Они постараются убить вас, — сказал умирающий. — Не пускайте их туда.

— Ни убить меня, ни забрать жемчуга им не удастся. Будьте покойны, если в этом только дело, — отвечал Ян.

Большие черные глаза Ласкара все еще были открыты. Но тем не менее он с большим трудом протянул руку, чтобы передать бумагу.

— Тут показано, где лежит затонувшее судно… возле берега, на глубине сорока двух — сорока восьми футов. Жемчуг там, в маленькой каюте на палубе. Судно наскочило на риф и разбилось вдребезги… Нас спаслось только семеро… потому что кругом кишели акулы и «убийцы»… Мой друг и я, мы только одни знали, как нарисовать эту карту… и вот поплатились за это…

Умирающий склонился вперед, лицом на колени, но затем снова выпрямился и устремил тусклые глаза свои на Яна Лаурвика.

— Смотрите, чтобы собаки эти… не взяли жемчуга…

Тут черные глаза его раскрылись еще шире, странный огонек сверкнул на минуту в них и погас. Он вздохнул и полетел вниз, свалившись головой на ноги своего мертвого друга.