В ЗЕЛЕНОМ БЕЗМОЛВИИ. Дорога из Сергеевки на Петропавловск идет по левому берегу Ишима, а возле села Явленка «перепрыгивает» на правый. В основном она проходит по припойменной части лесостепи, иногда круто сворачивает к реке и замысловато петляет между многочисленными старицами и мелкими озерами.
Мы стояли на плотине Сергеевского водохранилища. За спиной плескался широкий водоем, а через шлюз падала вниз, ударяясь о камни, струя воды. Ложе реки сильно сузилось. Заросли тальника, ветви которого еще недавно, в период весеннего разлива, купались в воде, теперь печально свисают над грязным песком. Русло густо заросло камышом и кугой, шагнувшими почти до середины плеса. О былом весеннем разливе напоминают лишь пойменные озера да старицы, но и они к концу лета пересыхают, не получая подпитки, или заболачиваются.
Широкие заболоченные полосы, покрытые тростником или осокой, тянутся по речной долине, захватывают почвы, где близкие грунтовые воды создают постоянное местное переувлажнение земли. Обширные травянистые заболоченные пространства — займища — окружают широким кольцом мелеющие озера, постепенно захватывая все большую площадь. Залежи торфа здесь порой достигают полутораметровой толщины.
К северу чаще встречаются болота. Порой они тянутся на десятки километров: знаменитая Барабинская степь занята ими на четверть. А еще дальше начинается самая огромная на земле «коллекция» болотных массивов Западно-Сибирской равнины, которые многие века оставались для человека непроходимыми.
Люди всегда относились к болоту, как к враждебному для них миру, населенному мифическими кикиморами и прочей нечистью. У разных народов существовал культ воды, в том числе и болот. Известно, что славяне, чтобы задобрить злых духов, приносили воде жертвы.
Таинственные природные процессы, которые древний человек не мог объяснить, также добавляли болотам «популярности», рождая многочисленные легенды. Как в те далекие времена можно было объяснить появление на поверхности топи убегающих огоньков, которые так заметны на фоне ночной мглы? Бесовские игрища — не иначе!