Вдруг совсем рядом услышали они голос, – странно так, словно исходил он из самых глубин моря, из серых волн, бегущих нескончаемой чередой.

– Карбас не видать?

– Гдей-то тут. Стоп, не греби… Тише, черт, веслом-то! Фуражку сшиб.

– Шея у тебя больно длинная, Аркашка. На аршин торчит, все под весло попадает – хоть в кабельтове будь. Как ты за провода не цепляешь?

– Ну что мелешь…

– Я критику навожу…

– Ты мне лодку наведи. Где баркас-то?

– Э-эй! – гаркнул кто-то из темноты.

Люди на баркасе вскочили и разом закричали:

– Гоп-гоп!

– Ого! – ответили им.

Услышали скрип уключин. Вот и лодка.

– Табань!

Развернулась боком. Один из гребцов ухватился за борт баркаса.

– Живые? – спросил он.

Не без приключений нагрузили лодку. Самое трудное было высадиться на берег. Опять на слип. С носа лодки бросили веревку, на слипе ее подхватили, бегом потянули. Гребцы приналегли. Лодка не кит, но ловко выскочила на мокрый жирный бетон и покатилась вверх по скользкой горке, подгоняемая ударами волн по корме.

Так мы прибыли на остров Итуруп.

Мефистофель получает новую квартиру

Нигде нет такой огромной гальки, как на Курильских островах. Обкатывал ее сам Великий океан: оттого и галька здесь размером с бочонок. Есть и побольше.

На острове Итурупе песчаные пляжи редки. Чаще отвесные скалы встречают гранитной грудью удары неистовых волн. А там, где скалистые утесы чуть отступили от берега, лежат у воды груды циклопической гальки.

Из нее мы и соорудили аквариум для Мефистофеля.

У поселка Рыбачий огромная базальтовая плита, словно гигантский подводный пирс, выдается в море. В прилив вода покрывает ее лишь метровым слоем. В отлив карниз обнажается, и по нему, прыгая с камня на камень, можно ходить.