– А уж если ОН посмеет обидеть Пушка (так звали котёнка), извините, я сразу иду в милицию…

Пушок обычно смирнёхонько сидел в Каречкиной комнате, пока она куда-нибудь уходила. Как и всякий котёнок, он возился там и лазал повсюду, дёргал коготками нитки из дивана, свалил один раз хрустальную вазу. Но из-за двери почти не выглядывал: мал был и труслив.

Но вот пришло время, Пушок сунул нос в переднюю. И как раз, когда мы с Андрейкой вели Булю на поводке с очередной прогулки.

Что было!

От ужаса Пушок взвился дугой. Маленький, щуплый, он сразу стал вдвое толще – распушился. Глаза превратились в зелёные пуговицы, он угрожающе зашипел. А Буля, хоть Андрейка и натянул изо всех сил поводок, естественно, ринулся в атаку.

Пушка отшвырнуло к стене. Потом он взлетел на меня, как на дерево. Буля же оглушительно лаял, лаял… Только не зло, а весело, точно звал:

«Слезай, дурачок, поиграем!»

И я решилась. Благо, Каречка вышла в квартиру напротив, я осторожно оторвала, отцепила от себя котёнка – ох как билось его испуганное сердчишко! – и, погладив, поставила на пол. Тут уж Пушка от страха сморило совсем, он трясся, маленький, жалкий. Буля же быстро подошёл, пофыркивая, обнюхал его – хвост, грудку, нос, глаза, – лизнул раза два и, отойдя, спокойно улёгся у порога нашей комнаты.

– Андрейка, смотри! – шепнула я сыну. Пушок постоял-постоял, дрыгнул лапкой, точно отгоняя страх. Загладил шёрстку и мягко, бодро пошёл к Буле. Через минуту мы с Андрейкой, замерев от удивления, увидели: Пушок кувыркается возле Були на спине, ловит собственный хвост, заезжает им Буле в морду… А тот дремлет, помаргивая, и словно оберегает котёныша, загородив его сильной лапой. Хлопнула дверь, вошла Каречка.

– Боже мой! – Она задохнулась от ужаса. – Несчастный!..

– Да они уже подружились, – сказала я. – Видите, играют вместе.