Буля сидел в своей любимой человеческой позе, привалившись к воротам. Слегка раскачиваясь, он дремал: голова опускалась, глаза закрывались, он тут же просыпался, встряхивался и опять начинал клевать носом. А поодаль от него, на земляном полу, свернувшись калачиком и прикрыв рукой лицо – видна была только нестриженая патлатая голова, – лежал и как будто тоже спал незнакомый и непонятно как попавший в сарай подросток лет пятнадцати.

– Буля! – тихо позвала я.

Пёс открыл глаза, перевёл их кверху, на меня, и снова на неподвижную мальчишескую фигуру. Но сам не пошевелился.

– Кто это там внизу, мама? – Андрейка проснулся, свесил рядом с моей взлохмаченную, в сене, головенку.

– Понятия не имею.

Я тихонько слезла с лестницы. Может быть, парнишка на полу вовсе не спит, ему плохо? Кто он и зачем пришёл сюда ночью? Почему лёг на землю?

Я нагнулась, тронула спящего за плечо.

Рука медленно сползла с лица, открыла его. Да это же был сын нашей соседки, Ванятка, которого я мельком видела уже не раз возле забора!

Он как-то съёжился весь, потом, узнав меня, прояснел и вдруг снова испуганно загородился рукой.

– Ваня, зачем ты здесь?

– Уйти… не пускает… – шёпотом ответил парнишка.

– Кто? Куда?

Но я уже догадалась.

Буля же, вероятно решив, что раз хозяйка занялась непрошеным гостем – я не сомневалась, это пёс задержал Ванятку! – и он больше не нужен, встал, отошёл и развалился с видом исполненного долга в глубине сарая.

– Ваня, для чего ж ты на сеновал-то пришёл? Парень, увидев, что свирепый часовой больше не стережёт его, вздохнул с облегчением. И рассказал сперва неохотно, потом весело о том, что случайно слышал наш с хозяйкой разговор про Булю-сторожа да решил проверить, каков сторож-то; в сарай Буля его впустил, а назад – ни в какую. Только шагнёт – ка-ак он двинется, зарычит, аж душа в пятки… Насилу прилечь дал! После уж сам не помнит, как и заснул. На земле-то…