Чихая и фыркая, барсук отступил - и отступил, главным образом, из-за вони. А противник быстро юркнул в стог и принялся кричать и ругаться.

- Получил, болван! Ага! - визжал он. - Получил! С моими когтями и зубами не шути. Живо проваливай отсюда, иначе плохо тебе придется! Нападать на меня посмел! На хорька-то! Ого! Даже собакам, и тем со мной не справиться, а тут еще он вздумал! Я даже лису загрыз и съел, да-да! Побереги шкуру - не то еще хуже будет.

Отфыркиваясь, Ураск ответил:

- Не хвастайся! Может, зубы и когти у тебя и острые, да только ими мышей ловить, а не со мной или лисой драться. Ты можешь только своим ужасным зловонием гордиться. Тьфу! С таким вонючкой ни один порядочный зверь не захочет дела иметь. Поэтому я и уйду отсюда. Спать в одной квартире с таким, как ты, просто невозможно. Задохнешься вконец!

Чихая и фыркая, Ураск удалился от стога. Настроение у него было испорчено, но, несмотря на это, он остался доволен собой: ведь не убежал при первом испуге, а узнал, кто был этот вонючка, и даже проучил его за нахальство.

После долгих поисков Ураск нашел новый стог, воздух вокруг которого был чистым, здесь можно было и отоспаться.

Весна вступала в свои права, вскоре установилась теплая погода. Даже по ночам уже не было холодно. Лес наполнился ароматами цветов и распустившихся почек, птичьим щебетом и пением. На деревьях, в кустах и над цветами жужжали пчелы, ласково журчали ручейки, в озерах играла рыба.

Барсук Ураск тоже чувствовал себя отлично. У него, правда, не было еще нового жилья, но он усердно подыскивал для него место. Место должно быть хорошее и сухое - уж никак не болото. Ночевал Ураск по-прежнему в стогу, а днем бродил по лесам и лугам, добывая себе пищу. Иногда он грелся на солнышке, растянувшись где-нибудь под кустом, и беседовал с кем-нибудь из зверей или птиц.