Увидел птицу я среди руин твердыни Над черепом царя, валявшимся в пустыне. И птица молвила: "Ты ль это Кей-Кавус?* Где гром твоих литавр? Где трон и меч твой ныне?"

Достав вина два мана, не жалей - Сам пей и вдоволь угощай друзей. Ведь не нуждается создатель мира В твоих усах и в бороде моей.

О небосвод! Что ты сердце мое огорчаешь, Счастья рубаху на мне ты в клочки разрываешь, Делаешь северный ветер дыханьем огня, Воду в моей пиале ты в песок превращаешь.

Зачем копить добро в пустыне бытия? Кто вечно жил средь нас? Таких не видал я. Ведь жизнь нам в долг дана, и то - на срок недолгий, А то что в долг дано, не собственность твоя.

Одна рука - на Коране, другая -на чаше пиров. То мы - благочестивы, то нет для молитвы слов. Под этим мраморным сводом, в эмалевой бирюзе Кто мы - мусульмане, кафиры? - Не ясно, в конце концов.

Ведь задолго до нас ночь сменялась блистающим днем, И созвездья всходили над миром своим чередом. Осторожно ступай по земле! Каждый глины комок, Каждый пыльный комок был красавицы юной зрачком.

Друг, из кувшина полного того Черпни вина, мы будем пить его, Пока гончар не сделает кувшина. Из праха моего и твоего.

Сердца, воспрянь? Мы по струнам рукой проведем, Доброе имя уроним с утра за вином. Коврик молитвенный в доме питейном заложим, Склянку позора и чести, смеясь, разобьем.

Из-за рока неверного, гневного не огорчайся.