К Вожаку прилагалось подробное письмо с объяснениями, которое следовало передать хозяину-эвенку.

Всю долгую дорогу Вожак вёл себя весьма пристойно. Он повеселел и, казалось, понимал, что возвращается домой. Трагедия произошла, когда конвой проходил мимо устья Пясины (порт располагался в двадцати километрах восточнее). Вожак, жадно нюхавший воздух на нижней палубе, вдруг оттолкнулся всеми четырьмя лапами и бросился в ледяную воду. Пока разыскали метеоролога, пока бестолково соображали, как можно помочь, чёрная голова с прижатыми короткими ушами затерялась в волнах.

Прибыв на базу, метеоролог не находил себе места… В конце концов он решил всё-таки сходить к эвенку-хозяину, отдать ему письмо. Эвенк оказался дома, сразу о чём-то догадался, письмо читать не стал, попросил:

– Так расскажи!

Метеоролог рассказал, чуть не плача, виня себя за то, что не запер пса в каюте.

– Такую дорогу проделал! И всё напрасно! Если бы я подумал, был бы сейчас жив…

– Жив, однако, – сказал невозмутимый эвенк.

– Как жив?! Он же утонул!

– Плавать, однако, умеет. Вон, слышишь, грызут?

Метеоролог прислушался… и действительно услышал во дворе истошный собачий лай и визг.

– Без вожака нельзя, однако, – пояснил эвенк. – Я другого взял. Теперь вот тот прибежал, нового дерёт. Отдерёт, наверное. Если в городе не ослаб.

Метеоролог шумно вздохнул, вытер пот со лба. Эвенк тактично прикрыл узкие глаза.

Во дворе, возле сарая с нартами, Вожак дрался за место под холодным, но родным солнцем.