— Двигатель, — сказал Жеребкинс. — Подумаешь.

Усиленные металлические уголки крышки вдруг отделились от нее, разлетелись по сторонам, толкаемые реактивными струйками, и присосались к потолку. Одновременно экран развернулся до площади в один квадратный метр, а по кромкам появились полоски динамиков.

— Большой экран, ну и что? — сказал Жеребкинс. — Игра на зрителя. Не хватает только нескольких комплектов трехмерных очков.

Артемис нажал еще на одну кнопку, и присосавшиеся к потолку уголки обернулись проекторами, откуда четырьмя потоками хлынули цифровые данные, через несколько мгновений создавшие в центре зала вращающуюся модель планеты Земля. На экране появился логотип компании «Фаул индастриз» в окружении нескольких файлов.

— Голографический ящик, — произнес Жеребкинс, с удовольствием сохраняя невозмутимость. — У нас они давным-давно.

— Ящик совсем не голографический, — сказал Артемис, — а реальный, но изображения, которые вы видите, голографические. Я внес несколько обновлений в систему полиции Нижних Уровней. Чемоданчик синхронизирован с несколькими спутниками, и находящиеся на борту компьютеры могут составлять в режиме реального времени изображения объектов, расположенных за пределами диапазона чувствительности датчиков.

— У меня есть такая система дома, — пробормотал кентавр. — Для детской игровой приставки.

— Кроме того, система оборудована интеллектуальным интерактивным интерфейсом, при помощи которого я могу создавать или изменять объекты, надев специальные трехмерные перчатки, — продолжил Артемис.

Жеребкинс нахмурился.

— Ладно, вершок. Неплохо. — Он не удержался и добавил: — Для человека.

Зрачки Виниайа сузились из-за света проекторов.

— Все это очень мило, Фаул, но цель встречи нам до сих пор неизвестна.