— Только не говори, что ты нашел решение проблемы.

— Думаю, нашел. Как минимум вариант.

Жеребкинс фыркнул.

— Честно? Дай угадаю. Обернуть айсберги? Или выстрелить в атмосферу линзами, преломляющими лучи? А как насчет заказного облачного покрова? Уже теплее?

— Нам всем уже теплее, — сказал Артемис. — В этом и состоит проблема. — Он поднял одной рукой голограмму Земли и закрутил ее, как баскетбольный мяч. — Все подобные решения могут сработать, правда, с некоторыми поправками. Но они требуют слишком значительного межгосударственного сотрудничества, а, как нам хорошо известно, человеческие правительства не любят делиться игрушками. Возможно, лет через пятьдесят ситуация изменится, но будет поздно.

Командующий Виниайа всегда гордилась своей способностью правильно оценивать ситуацию, и сейчас интуиция грохотала у нее в ушах тихоокеанским прибоем. Настал исторический момент, даже воздух, казалось, наэлектризовался.

— Продолжай, человек, — произнесла она тихо, но властно. — Расскажи нам.

Артемис при помощи трехмерных перчаток выделил области оледенения и преобразовал массу льда в квадрат.

— Защитное покрытие ледников — великолепная идея, но даже если бы их топография была исключительно проста, то есть представляла собой плоский квадрат, нескольким армиям понадобилось бы полвека, чтобы справиться с такой задачей.

— Не знаю, не знаю, — возразил Жеребкинс. — По-моему, ваши лесорубы уничтожают тропические леса значительно быстрее.

— Балансирующие на грани закона действуют быстрее тех, кто законом связан, вот тут-то и вступаю я.

Жеребкинс закинул ногу на ногу — непростой трюк для сидящего на стуле кентавра.

— Говори же. Я весь внимание.

— Скажу. И буду признателен, если ты воздержишься от обычных воплей ужаса и недоверия, пока я не закончу. Когда каждую выдвинутую мной идею встречают возгласами, это очень утомляет и мешает считать слова.