Артемис подвел группу гостей к накрытому брезентом большому кубу.

Жеребкинс фыркнул.

— Сейчас догадаюсь. С виду обычный садовый брезент, а на самом деле камуфляжная фольга с ретропроекцией, изображающей обычный брезент?

Прежде чем ответить, Артемис сделал еще два шага, затем кивнул каждому, чтобы все оставались на своих местах. По спине у него сползла капля пота — его терзало подозрение, что он терпит поражение в битве с навязчивым состоянием.

— Нет. Ткань выглядит брезентом, потому что это брезент, — сказал он. — Да, брезент.

Жеребкинс прищурился.

— Простой брезент? Мы стали действующими лицами одной из знаменитых оперетт Кальмана? — Он, откинув назад голову, пропел: — «Да, кентавр я, кентавр — так что же?» Фанера не в твоем стиле, Артемис.

— Жеребкинс запел, — сказала Элфи. — Уверена, это противозаконно.

Виниайа щелкнула пальцами.

— Тихо, дети. Подавите в себе естественные деструктивные позывы. Мне не терпится увидеть эти нанопластины в действии, прежде чем направить шаттл к теплому ядру нашей планеты.

Артемис едва заметно поклонился.

— Командующий, примите мою искреннюю благодарность.

«Снова пять слов, — подумала Элфи. — Доказательства копятся».

Артемис протянул руку к Элфи Малой, словно представляясь зрителям в театре.

— Капитан, сорви, пожалуйста, покров. У тебя настоящий дар к расчленению всякого рода вещей.

Элфи с радостью ухватилась за возможность хоть что-то сделать. Она, конечно, предпочла бы серьезно поговорить с Артемисом, но возня с ящиком, по крайней мере, избавляла от необходимости заглатывать очередную порцию научных фактов.

— С удовольствием, — откликнулась она и набросилась на брезент так, словно тот оскорбил ее бабушку. Пальцы правой руки внезапно украсили острые лезвия: три выверенных взмаха, и обрывки брезента волнами опустились на землю.