— Артемис! — сумела прохрипеть она после нескольких неудачных попыток.

Ирландец поднял на нее взгляд.

— Я знаю! — крикнул он. Голос его резал, как зазубренный нож. — Кажется, будто небо падает, но это не так. Это все ненастоящее. Корабль, солдаты… их здесь нет. Теперь я догадался. У меня были… у меня были галлюцинации, понимаешь?

— Артемис, беги! — крикнула Элфи не своим голосом, губы и язык казались чужими и отказывались повиноваться. — Этот корабль настоящий! Он тебя раздавит!

— Не раздавит, вот увидишь. — Артемис даже ласково улыбался. — Бредовое нарушение психики. Корабль — просто галлюцинация. Мой мозг воссоздал это видение из воспоминаний, из подсмотренных тайком чертежей Жеребкинса. Я должен сам справиться со своим помешательством. Как только мне удастся доказать, что все происходит исключительно у меня в голове, все сразу наладится.

Элфи поползла по крыше, чувствуя внутри гудение исцеляющей магии. Силы возвращались, но слишком медленно, а ноги казались свинцовыми трубами.

— Послушай меня, Артемис. Поверь мне!

— Нет, — отрезал юноша. — Я никому не верю. Ни Дворецки, ни даже матери. — Он втянул голову в плечи. — Я не знаю, во что верить, кому доверять. Но знаю, что не может быть вынужденной посадки космического зонда именно здесь и именно в этот момент. Астрономически низкая вероятность. Мой мозг решил поиграть со мной, и я должен показать, кто хозяин.

Элфи запомнила только половину его речи, но услышала достаточно, чтобы понять: Артемис говорит о собственном разуме в третьем лице — тревожный признак с точки зрения любого психиатра, какой бы теории он ни придерживался.

А космический корабль, которому было глубоко безразлично, верит в него Артемис или нет, продолжал снижаться, распространяя перед собой ударные волны. Для видения он казался слишком уж настоящим, каждая панель пестрела бесчисленными узорами, возникшими в результате долгого космического полета.