– Ты жив? – обратился я к Челкашу – он, каким-то странным образом, оказался на заднем сиденье вверх лапами.

– Живее не бывает, – откликнулся мой друг, стряхивая с себя постельные принадлежности; он, как всегда, улыбался, в его глазах не было и тени страха.

Хотите верьте, хотите нет, но все у нас обошлось не только без переломов и вывихов, но даже и без ушибов. Мы вылезли из машины и Челкаш стал облаивать виновника аварии – тот стоял на противоположной стороне дороги и, разинув пасть, пялился на нас – похоже, подумал, что мы каскадеры и кувыркались, чтобы его повеселить.

– Дуралей! – бросил я ему в сердцах. – Надо смотреть по сторонам, когда выходишь на дорогу! Чуть не отправил нас на тот свет!

Пес виновато поджал хвост и затрусил к ближайшему дому.

«Судя по всему, Малыша не уважают не только люди, но и животные» – подумал я, осматривая нашу машину.

Малыш легко отделался: только треснула одна из фар и чуть помялась крыша. А ведь могло быть и хуже, верно?

– Крепкий орешек наш Малыш, – сказал я Челкашу, запуская движок.

– Ага! – кивнул Челкаш. – И мы крепкие.

В общем, мы выехали на дорогу и, как ни в чем не бывало, продолжили путь. Кстати, дорога по-прежнему была ровной, без трещин и рытвин, Малыша совершенно не трясло и не сносило к обочине – можно было бросить руль и подремать, но, понятно, я этого не делал, да и Челкаш не позволил бы, он крайне осторожный. К тому же, он еще в детстве дал клятву преданности мне и нес ответственность за мою жизнь – ведь каждая собака, у которой есть хозяин, считает себя прежде всего телохранителем.

Уже темнело, когда, миновав несколько деревень, мы очутились в редколесье.

– Отличное место для ночевки, – проговорил я.

Челкаш понял меня с полуслова и указал лапой на светлевшую впереди просеку, где стелился туман – верный признак хорошей погоды на следующий день.