Иду дальше — то же самое. Прикрикнул — Фрам визжит и все-таки лезет. Я пытаюсь понять его и не понимаю. Тогда командую:

— Лежать!

Это самая важная команда. Исполнять ее собака должна сразу, без раздумий падать на живот и не шевелиться. Но Фрам только садится, правда, усердно, с размаху, со стуком костяшек.

— Лежать! — настаиваю я.

Ложится. В глазах его появляется что-то разумное и грустное. Смотрит. Ничего, пусть себе смотрит. Я пью, умываюсь — хорошо!

Фрам смотрит. Я опять пью и не могу напиться. Но вот ломит зубы и лоб.

Я наливаю про запас полную фляжку и разрешаю Фраму встать.

Он вскакивает, бросается к ручью, принюхивается и находит именно то место, где пил я. Он оглядывается на меня и виляет хвостом. Потом пьет сосредоточенно, усердно — до отказа. Напившись, бежит ко мне, и я слышу, как в нем булькает вода. Он сует влажный холодный нос в мою ладонь и замирает. И тогда я понимаю все — для собак та вода, которую пьет хозяин, самая сладкая.