О том, что же все-таки произошло в течение тех пяти дней, когда «Лысуха» исчезла из поля зрения, бортовой журнал моего папы сообщает очень мало. Журнал содержит только очень краткие, а порой загадочные записи вроде следующих:

Воскр. 12.40. Снова погружаемся. Черт… Воскр. 22.00. Шпаклевка вся кончилась. Пробуем ил. Не годится… Ср. 16.00. Э. стрелял в утку на обед, промахнулся, попал в корову… Черт! Четв. 23.30. Руль исчез запад. Черт возьми! Пятн. 12.00. Благодарение богу за лошадь.

Но, тем не менее, вот что они нам рассказали по возвращении домой.

Папа и Эрон увидели Саскатун в последний раз, пребывая в дружелюбном и бодром настроении духа. Это настроение сохранялось на протяжении трех миль, когда «Лысуха» продвигалась достаточно хорошо, так как до того, как они пошли ко дну, им пришлось приставать к берегу только четыре раза. Во время каждой из стоянок было необходимо разгружать «Лысуху» и переворачивать ее, чтобы вылить воду. Эрон каждый раз уверял, что в дальнейшем этого не потребуется.

– Швы скоро забухнут, – говорил он папе. – Подожди, пока она некоторое время побудет на плаву.

По мере того как время шло, дружелюбное настроение таяло.

– Она, конечно, забухнет, – горько заметил папа, когда они разгружали «Лысуху» в двенадцатый раз. – Но до этого она всосет в себя всю эту чертову реку – вот что она сделает.

Ко времени, когда они расположились на ночлег, позади осталось расстояние в шесть миль, а «Лысуха» потеряла то малое количество шпаклевки, которое еще оставалось в ее корпусе. В ту ночь ее команда часто просыпалась.