Эта потеря не была настолько серьезной, как им показалось сперва, так как еще до рассвета они снова сели на мель – и им снова пришлось мученически тащиться через илистые банки, причем буксирные тросы впивались в их голые плечи, а «Лысуха» упрямо скребла килем по дну.

Мореплаватели сделали короткую остановку, чтобы приготовить жалкий завтрак, когда мой папа, случайно взглянув на высокий берег, увидел лошадь. Его осенила мысль, и он вскочил на ноги, громко крича от радости. Он перестал кричать только после того, как, отмахав пять миль по знойной прерии, чтобы найти хозяина лошади и договориться с ним об ее временном найме, усталый вернулся на берег реки к «Лысухе». Эрон встретил его с неуместной веселостью и важным сообщением.

– Ангус, я нашел это! – закричал он и поднял вверх одну из драгоценных бутылок, которые считались потерянными.

Это был поворотный момент в их путешествии.

К полудню славная лошадь протащила «Лысуху» через двухмильпые отмели до чистой воды. Эрон позволил лошади пройти по воде еще немного, чтобы «Лысуха» всплыла. Он собирался остановить животное и отвязать буксирный трос, когда папу озарила еще одна гениальная мысль.

– Зачем останавливать ее сейчас? – спросил папа.

Эрон посмотрел на своего помощника с возросшей любовью и передал бутылку.

– Ей-богу, Ангус, – сказал он, – для библиотекаря у тебя вполне приличные мозги.

Так «Лысуха» двинулась дальше с двигателем в одну лошадиную силу, а поскольку глубина реки редко бывала больше чем три фута, то странная обязанность не доставляла лошади больших хлопот. Когда же она попадала в глубокую яму, то просто плыла до тех пор, пока снова не ступала на дно. Если вода мелела, уступая место очередному песчаному бару, пассажиры «Лысухи» спрыгивали на берег и помогали лошади тащить лодку.

Использование плавающей лошади явилось блестящим образчиком импровизации. Одного этого было бы вполне достаточно, чтобы доставить путешественников до озера Виннипег, где они определенно утонули бы, не случись на их пути наводнения.