ПЕС:
— Сначала дрались немецкая овчарка и боксер. Я ничего не видел, так как люди сплошной стеной обступили ринг, но чувствовал и понимал. Наверно больше, чем они. Псы не хотели драться. Особенно немец.
Он очень боялся и потому все время лаял, рычал и атаковал. Пока не нарвался — боксер плотно захватил его, и он заорал: «Ухо! Ухо! Спасите!», — но разнять их не спешили, дали боксеру повозить его по земле, чтобы зрители могли вдоволь насладиться визгом. Вторая пара была серьезней…
Что-то спать захотелось. Вздремну-ка я минутку, пока есть время. Вот вижу, будто бы я человек и иду со своей армией в сражение на большущем поле боя. А у них слоны. Мало того, что на каждого моего воина приходится пятеро их, мало того, что мы устали после перехода, очень устали, у коней сбиты копыта и нужно хотя бы три дня, чтобы привести все в порядок, отдохнуть и приготовиться к сражению, так еще эти… слоны. Сейчас вечер, они нас не атакуют, утра дождутся, так по их Уставу положено, «Бжатрипутре» вроде? Если толмач все говорит правильно. Слоны значит? Основная ударная сила. За ними, спрятавшись за их бивни, и сидит Верховный Властелин. Наверно обнимается с наложницей, паскуда… и с вином у него тоже хорошо. С вином… у меня на всю армию две амфоры остались… и по лепешке на двоих. Пармений едет, сейчас начнет заунывно жаловаться на лошадиную чесотку, на отсутствие корма… начальник кавалерии… А вот и Леонтиск… тоже знаю, он славы ищет, будет требовать, чтобы я поставил его аргироаспидов на острие атаки. А они славу не ищут, она им ни к чему, им бы побольше драгоценностей, а про подвиги свои они и так расскажут, было бы вина побольше, да если еще будет наложница сидеть рядом, совсем рядом, так чтобы можно было обнимать, и косилась влюбленно-восхищенным глазом, тут такие подвиги с языка полетят… Ну чтож, подвиг так подвиг, в конце-то концов… прямо сейчас и ударим.