– Где это, где это? – забеспокоился бада, присматриваясь к брошенной шкуре.

– Да в лесу же, тебе говорят, – отозвался Ме-одов. – Домой шли, глядь – волчище!

– Зоки, а что же это он с рогами-то? – испуганно охнул бада. – Да такой попался, рогатый.

– Мы его подкараулили, да как крикнем: «Попался, рогатый!» – вмешался зок Ми-одов. – Он и упал замертво.

– Ай-ай-ай, – запричитал бада и побежал туда, где зоки бросили свою ношу, – вот ведь несчастье-то.

– Живой, что ль? Живой или нет? – затеребил он знакомого белого баду. – А худой-то, худой стал, и впрямь одна шкура осталась. Кто же это так тебя укатал?

Белый бада со стоном приоткрыл глаза и прошептал: «Спасайся...» – но, завидев зоков, зажмурился и больше не подавал признаков жизни.

Бада, причитая, взвалил его на себя и понес в дом. Дома он вымыл белого баду в ванне, причесал и покормил.

– И у тебя зоки завелись? – шепотом спросил белый бада.

– Да вот, – ответил черный, – вчера.

– А я думал у тебя укрыться, но, видно, никуда от них не денешься, – сказал белый бада и горестно махнул копытом. – У всех зоки, спасу от них нет. Я, знаешь, маялся-маялся со своими и сбежал. Дом бросил, друзей бросил, все из-за них, зоков. В Африку сбежал, как был водной шкуре. Нору там себе вырыл, постельку завел, кастрюльки. Вдруг письмо приходит от моих зоков главному носорогу. Мол, от нас бада сбежал и некому стало нас кормить, поить, купать, катать... – там на пяти листах было написано, чего у них некому стало делать, а все, бывало, я один крутился. И просим, мол, нам для этих дел взамен бады зверя какого-нибудь выделить, тигра там или слона. Можно и носорога, только чтобы с носом, но без рогов. Не то сами приедем к вам жить. И подпись: зоки.

– Ну и что звери? – спросил черный бада. – Согласились?

– Какое там, – махнул копытом белый, – озверели прямо. Уходи, говорят, от нас к своим зокам, не то закусаем.