– Фу! – крикнул он. – Брось! Помойкой пахнет!

И тогда Ральф брезгливо выплюнул Тяпкину голову. Хотя на ней не было заметно существенных повреждений, но что это оказалась за голова – обмусоленная, жалкая! Надо было видеть унижение Тяпки. Шатаясь из стороны в сторону, он затрусил неверной походкой в один из дальних тупичков двора, где и скрылся за большой железной бочкой. До самого вечера он пролежал там, часто вздрагивая и отказываясь от самых лакомых приношений.

Случай этот многократно обсуждался между ребятами. Общее мнение склонялось к тому, что Тяпка так, запросто, этого дела не оставит.

– Пёс из Черкизова взят, он ещё с этими ральфами рассчитается! – почему-то во множественном числе загадочным шёпотом говорил Колька – толстый мальчуган, с несколько растерянным выражением лица, что, впрочем, не мешало ему быть признанным верховодом компании. – Черкизовские, они всегда чего-нибудь да придумают… Дадут жизни!..

Но Тяпка больше недели ничем не отмечал себя. Заслышав тарахтение мотоцикла или хриплый лай боксёра, он, понурив голову, немедля скрывался из глаз.

Был выходной день, и двор гудел от праздничного оживления. И старых и малых выманила наружу солнечная майская погода. Стучали кости домино. Приглушённо выбивались ковры. Хлопали двери. Над весёлой стаей мальчишек то и дело взмывал тёмный упругий мяч.

Вышел и хозяин Ральфа. Отомкнув дверь дощатого сарайчика, он вывел оттуда видавший виды мотоцикл и прислонил его к стене дома, против своего окна. Окно находилось на втором этаже. Из него высовывалась полусонная морда боксёра, лежавшего на мягком, стёганом тюфячке.

– В случае чего сигналь! – без улыбки подмигнул хозяин Ральфу и для убедительности похлопал рукой по лоснящемуся кожаному сиденью. – А то и выдрать недолго! И на экстерьер твой не посмотрю!

Несколько дворовых завсегдатаев подошли поближе поинтересоваться машиной.

– Не везёт с резиной, – ворчливо, ни к кому не обращаясь, сказал мотоциклист. – Горит! Прямо хоть рекламацию пиши. А задняя камера вовсе на ладан дышит!