Разрушив старый кедр, гром и молния, казалось, насытили этим всю свою злобу. Точно на колесах десятков тысяч тяжелых телег, гром покатил далее над вершинами лесов на северо-запад и унес с собою и молнии. Дождь все еще лил, как из ведра. Еще с час после того, как Бари в последний раз увидел молнию, он шел, не переставая. Норка, в которую он забрался, была полна воды. Он промок до костей. Зубы у него стучали, и он покорно стал ожидать, что будет дальше.

Ждать пришлось довольно долго. Когда дождь прекратился, и небо прояснилось, то была уже ночь. Когда Бари высунул, наконец, голову и поглядел наверх, то увидел над вершинами деревьев звезды. Но он не решился покидать своей норы. Потянулись длинные часы. В полном изнеможении, чуть не утопая в воде, голодный и с болью в ногах, он не мог пошевельнуться… Под конец он забылся тревожным сном, в котором то и дело тоскливо и как потерявшийся ребенок звал свою мать. А когда он все-таки вылез из своей норы, то было уже утро и ярко светило солнце.

В первую минуту Бари едва мог стоять. Ноги подкашивались под ним все кости ломили и точно разъединились там, где у него из уха сочилась и запеклась кровь, оно было, точно деревянное, а когда он попробовал было сморщить нос, то закричал от боли. Он выглядел хуже, чем чувствовал себя. Вся шерсть на нем превратилась в какие-то спутавшиеся неприятные клочья, он весь был в грязи и, еще вчера толстенький и блестящий, представлял собою сегодня самое жалкое и несчастное создание в мире. К тому же он был голоден. До сих пор он не знал, что такое настоящий голод.

Когда он отправился дальше все в том же направлении, какого держался и вчера, то находился в самом удрученном состоянии.