Дно грота покрыто светлым песком, серые стены образуют просторный купол. Местами стены сглажены, будто по ним прошлись наждачной шкуркой: акулы терлись о них. Кожа акул с жесткой чешуей и в самом деле напоминает наждак.

И действительно, в глубине пещеры группа с «Калипсо» заметила одного из этих хищников морей. Трехметровый темный веретенообразный корпус, плоская голова с пятью жаберными щелями, спинные плавники, отнесенные далеко назад, асимметричный хвост и, наконец, четырехугольник морды, с которого свисают, как две бороды, мясистые усики — это несомненно акула-кормилица, или акула-нянька. Англичане окрестили ее nurse-shark, а ученые называют Ginglymostoma cirratum.

Только вот в чем вопрос: спит ли акула?

Насколько можно было судить в условиях посредственной видимости, в глазах у нее было что-то вроде… внимания! Разве аквалангисты с «Калипсо» не имели доказательств безудержной агрессивности этого, вообще говоря почти ручного, хищника океана? Акула-кормилица не считается опасной. Она не пользуется репутацией людоеда. Но насколько надежна такая репутация? Если акуле вздумается атаковать, то на этой узкой сцене может разыграться трагедия. Ее пасть усеяна несколькими рядами острых зубов…

Чрезмерная доверчивость вряд ли ценное качество в любых условиях, тем более под водой. Филипп Кусто, Альбер Фалько и Бернар Делемот поняли друг друга с полужеста. Тактика было тщательно отработана заранее: пятясь, они начали отступать один за другим к щели, ведущей из грота. По сигналу группы наблюдения их подняли на поверхность. Я ожидал на борту «Калипсо».

Большой удачей было уже то, что среди песка и бесконечного нагромождения скал, которые предполагалось обследовать этой ночью, аквалангистам почти сразу удалось отыскать место ночлега (или предполагаемого ночлега) акулы. Теперь надлежало поразмыслить о том, как действовать дальше. Мы приблизились к акуле очень близко, как делали всегда в своих «биологических контактах». Мы хотели изучить ее: присмотреться к реакциям, попытаться проникнуть в смысл ее поведения, растолковать ей свой «язык» жестов и положений.