— Хлебни. — Котенко протянул Саше флягу.

Тот хлебнул, закашлялся, а когда огонь разгорелся, их обоих усадили с подветренной стороны и, невзирая на дым, искры и жгучее тепло, основательно принялись растирать водкой.

Высокий и второй браконьер с конвоем подошли и безучастно стали в сторонке. Стемнело. На лицах людей заиграл красный отсвет огня. Высокий иронически улыбался. Похоже, осуждал глупца, так неловко упавшего в реку. А может, и того, молодого, который бросился за ним. Котенко глянул на него и весь передёрнулся от гнева.

Он только сейчас узнал высокого. Это был… лесник охраны.

— Снимай одежду! — приказал он, и голос его, дрожащий от бешенства, заставил высокого поспешно сбросить с себя полушубок.

Шапку с него попросту сорвали.

— Сапоги — живо! Брюки!

— Ну, уж это слишком, — пробормотал вожак, однако подчинился. Чувствовал лютую ненависть людей, готовых растерзать предателя. Такого ещё не было: лесник — и браконьер!

— Пройдёшься в подштанниках, пусть люди полюбуются, — зло сказал Котенко.

— Ты за это ответишь, — не менее злобно произнёс высокий.

Теперь этот тип стоял на морозе в синих кальсонах и шерстяных носках и почёсывал нога об ногу. В его одежду вырядили потерпевшего.

Архыз вывернулся из-за поворота, когда входили в посёлок. Через две минуты увидели бегущих навстречу людей. Впереди всех торопилась Елена Кузьминична. Увидев Сашу, она перевела дух и закрыла глаза.

— Ты что, ма? — Саша взял её за руку.

Она не ответила. Только провела ладонью по плечу сына. Потом уж сказала:

— Прибежал Архыз, мокрый, с обрывком на шее, я подумала бог знает что…

— Глупый он, какой спрос со щенка… Искупался где-то и тебя напугал. А мы тут, за рекой, военную игру проводили.

Елена Кузьминична коротко глянула на голубые ноги длинного, на двух понуро съёжившихся «охотников» и все поняла.