За окнами быстро потемнело. День прибавился пока ещё очень мало, и к шести делалось сумеречно. Зажгли свет.
Саша собрал оружие, патроны, взял у матери уже готовый рюкзак, разложил по кармашкам бритву, мыло, книжку и в две минуты оделся.
— Ну… — Он остановился у дверей. Рослый хлопец с пытливыми светлыми глазами. Чуть рыжеватые волосы, высохшие, пока он обедал и собирался, лежали непричёсанной копной над открытым лбом.
Лицо его, спокойное и по-ребячьи светлое, опять огорчило мать недостатком серьёзности:
«Дитё. Господи, когда же он станет мужчиной!..»
— Ты уж это… — Она хотела сказать, чтобы аккуратней вёл себя, осторожней, если придётся делать что-нибудь опасное, но не решилась и сказала совсем другое: — Сообщи, куда поедете и когда вернёшься, чтобы я знала.
— Непременно. — Он улыбнулся, поняв её переживания. — Постреляем по мишеням — и назад.
— Если бы так!.. — вздохнула Елена Кузьминична и поцеловала его.
На улице посёлка жёлто, вполнакала и, кажется, совсем напрасно горели фонари — они освещали только небольшой круг утоптанного снега под столбами да сами кривые, небрежно обтёсанные дубовые столбы.
Дорожка, раскисшая за тёплый день, уже окрепла, заледенела. Снег не скрипел. Вечерний воздух хоть и морозный, а какой-то добрый, с привкусом талой воды. И леса вокруг не белые от зимней пороши, а чёрные-чёрные, уже таившие в себе загадку близкого обновления.
Время к теплу. К весне.
Саша свернул с улицы влево и остановился около лесовозной дороги, спускавшейся с хребта к старой трассе. Глаза его приметили высоко на горе бегающие лучики от автомобильных фар. Вниз, к дороге, шёл гружёный лесовоз.