Ну, сами посуди­те: гнезда из проволоки строит? Строит. Тряпками внутри выкладывает? Выкладывает. (А один раз я вообще в Балашихе гнездо нашел, в котором лоток был размочаленными фильтра­ми от сигаретных окурков выстелен ― и мягко, и тепло, и от паразитов великолепная профилактика: никотин всех вшей и пухоедов отпугивает!). Вместо отдельных пар (как ей положе­но) почти колониями гнездится? Гнездится. Птенцов остатками мака­рон из столовок выкармливает? Выкармливает. «Пур­паки» с молоком открывает? Открывает. Сухари в луже размачивает? Размачивает! Орехи на асфальт с высоты кидает? Кидает. На проезжую часть под машины их подкладывает? Подкладывает. А сейчас уже и корм из рук берет! Где это вида­но, чтобы ворона корм из рук брала и так человеку доверяла?! Это ведь не белочка–дурочка…

ПэПээСа, э–э… Петра Петровича расспросите, он вам еще и не такое расскажет…

Оттого‑то и завидки человека берут: мол, если ядерная зима, то нам всем каюк, и никого не останется, кроме крыс в под­валах да ворон на пожарищах… А ведь птичек этих за такое уважать надо.

А еще люди часто злятся на ворон за свои собственные ошибки, обвиняют их напрасно. Вот я когда был на полевой практике в Павловской Слободе, наши девчон­ки нашли в саду (!) на территории биостанции гнездо коростеля.

Коростель ― обычная птица, встречается на полях в очень разных местах, но он скрытен, и увидеть его всегда очень трудно: летает он мало и неохотно; не любит он летать, а вместо этого уходит от опасности пешком сквозь траву.

Коростель даже на зимовку в южные страны большую часть своего долгого пути идет пешком, никто его и не видит; кому интересно смотреть, как коростель пешком идет средь травы? Вот если бы он гордо парил в вышине или стремительно пикиров­ал… Поэтому никто и не смотрит на коростеля, а раз не смотрит, то и не видит его никто.