Вот и вышло, что это мы воронам подсказали, где поживу искать; навредили коростелю… Плохо получилось. Потому как, если ворона сама такое гнездо найдет, то это ― одно дело; это природа. А если человек ее навел, то это уже совсем другое, это уже наше с вами человеческое вмешательство.
Так что хлопот от ворон действительно хватает, и не только птицам, но и человеку тоже. Это уж, как всегда, с индивидуальностями и талантами… Чуть проявит кто‑нибудь активность, ему сразу: сиди и не высовывайся! Так ведь?
А от ворон что? Прибыли особой нет, а расходов ― миллионы. Одни памятники отмыть от белых клякс (это ведь концентрированный аммиак, разъедает и гранит и бронзу) чего стоит. Засиживают, понимаете ли, историческое и культурное наследие… И ладно, если бы одно только историческое или только культурное, но и политическое тоже… И не только наследие, но и сегодняшние реалии… Воронам‑то все равно, кому на макушку сесть, что Пушкину, что Чайковскому, что… Короче, непорядок, ребята; не можем мы такое терпеть! Моют, моют дворники великие головы щетками, а все без толку…
Не трогай портфель! Сидит она там себе, и пусть сидит… Нет, не задохнется… И не страшно ей там… Нет, она не боится темноты… Я же только что сказал, что ей и атомная война нипочем… Потому что это крыса!.. Конечно, мне интересно, как ее зовут, но про это, Морковкин, ты нам потом расскажешь… Вот и хорошо!
Или как однажды сижу я в Вологодской области, на самом севере это было, почти на границе с Архангельской тайгой (деревня Нижняя на речке Вожеге, отличное место, посмотрите потом по карте, ― это вам домашнее задание). Сижу, обдираю вечером птиц, тушки делаю для научной коллекции. Приходит ко мне в гости (я в пустой деревенской школе жил) местный монтер, Толян его зовут. Поддатый сильнее обычного и расстроен; смолит на всю школу вонючим дымом из своей самокрутки, как грустный паровоз. Я, говорит, студент, к тебе, как к специалисту, поделиться ― накипело у меня…