Иногда развитие мозга, по-видимому, внезапно прекра щается, а если мозг слишком мал (слишком мало коры), то полноценное овладение человеческим языком невоз можно. (Кора мозга образует основную массу серого вещества мозга.) Например, у микроцефалов (людей с ненормально маленькой головой) язык не становится та ким сложным, как у других людей.

Все это позволяет предполагать, что способность к овладению языком в значительной степени зависит от размеров и сложности строения мозга. Следовательно, первое, чем должен обладать любой вид, с которым мы хотим установить кон такт, — это мозг, сравнимый по размерам и сложности строения с мозгом человека.

Найдя такой вид, надо попытаться определить, обла дают ли его представители внутривидовым языком. Если мы не знаем о существовании такого языка, то какие анатомические признаки и особенности поведения делают его существование в высшей степени вероятным?

Затем необходимо установить, можно ли представи телей других видов обучить человеческому языку. В сво ем невежестве мы привыкли считать, что если у какого либо животного есть свой собственный язык, то ему будет легче обучиться нашему. Но это вовсе не обязательно.

Наш язык может оказаться настолько чуждым такому животному, что оно будет вынуждено переучиваться и не сможет сделать это. А если у животного нет своего, языка, но оно, подобно ребенку, потенциально способно обучиться языку человека, оно сможет сделать это скорее и легче, будучи свободным от влияния языка, усвоенного ранее.

В поисках вида, с которым мы будем пытаться установить контакт, необходимо придерживаться известных критериев. Поскольку мы подходим к самой границе не известного, необходимо делать попытки и строить пред варительные гипотезы, избегая категоричности. Пока мы не продвинулись далеко в выполнении программы наших научных исследований, мы можем только выбирать из обширного ряда возможного то, что считаем наиболее вероятным.

Как я уже говорил, следует выбрать вид, мозг которого равен нашему по размерам и по сложности.