В Британской Колумбии имеются богатые возможности добычи первоклассного меха, но рынок определяется модой, а за модой, как известно любой моднице, трудно угнаться. По мне, так нет ничего лучше бобровой шубки с серебристым отливом, но стоит измениться стилю прически и платья, и в моду вполне могут войти длинношерстные меха таких зверей, как лиса, койот, волк, рысь или скунс
В Назко хорошо побывать весной, в так называемый «шаманский сезон», когда здесь особенно живописно и ощущается атмосфера праздника. К Полу съезжаются индейцы из Бэцэко, Клускуса, Улькатчо и множества других мелких резерваций со всего обширного края, в воздухе стоит едкий запах сырых шкур. Гости приезжают и с Алексис-Крик, и из Редстоуна, и с озера Анахим, и в фактории становится людно и весело.
Индеец карьер и чилкотин — шутник в маске простака. С невиннейшим выражением он подшутит над белым, заставит того попасть впросак, а потом будет хвастаться, как превзошел белого смекалкой и знанием жизни. Уже первые белые, путешествовавшие в наших краях, отмечали эту черту здешних индейцев. Сегодня одна из любимых забав — подшутить над скупщиком шкур Полом. Индейцы по натуре общительны, и мы забываем, какая трудная жизнь у большинства из них, сколь мизерны их земные богатства. Всякому, кто сюда приезжает, индейцы обязательно дают прозвище, иногда лестное, иногда не очень, но всегда такое откровенное и меткое, что от него не отвяжешься. Тому, кто прибыл из более цивилизованных мест, к здешним нравам удается привыкнуть не сразу.
Моя первая поездка в глушь пришлась на начало ноября. Погода стояла хорошая, солнечная, хотя термометр почти каждый день показывал ниже нуля. Прошло несколько снегопадов, лужи на дороге к Назко замерзли, и проехать машиной было можно. На выбеленном бревенчатом здании фактории Пола развевался флаг, а рядом, у коновязи, стояла груда растрепанных индейских лошадок. Через час станет темно и холодно. Отопление в машине отказало, и я решил зайти в факторию, а заодно и познакомиться с хозяевами. За прошедшие восемь часов я не встретил ни души, не считая лосей, и был не прочь почесать языком.