Помню, однажды весной, еще в детстве, я перебрался на другой берег Сеймура и набрел на незнакомый ручей. Исследуя его истоки, я обнаружил, что он течет из лесистой низинки, петляя среди перепутанных корней кедров, кленов, ольхи и высоких кустов болиголова. Там царил сумрак и покой. Я подошел к маленькому каменистому озерцу, и — о чудо из чудес! — в нем были два стальноголовых лосося. Через папоротник и скунсовую капусту я подполз к самому краю. Пристально вглядываясь сквозь тени в воде, я смог на вытянутую руку от себя наблюдать, как эти огромные рыбины, чуть шевеля плавниками и работая жабрами, изящно прогуливаются туда-сюда, держась все время бок о бок. Удочка была забыта. С этого дня я глазел на них ежедневно целыми часами, не сомневаясь, что рыбы знают о моем присутствии, но игнорируют его. Как-то я стал участником их свадебного церемониала. Маленький, зачарованный зрелищем мальчик, по-видимому, нисколько не мешал им. Однажды их не стало. Через быстрые потоки, по ущельям и камням они вернулись в море. Тесный мирок пруда как будто опустел, но я знал, что на золотистом дне, под кучками добела отмытого гравия, спрятана икра. Мне не терпелось узнать, когда икринки проклюнутся. Неутомимо журчала вода, а я все сидел и вглядывался, точно мог чем-то помочь делу.

Понятно, я спросил у Джо, бывал ли он в последнее время на Черной. Да нет, ответил он, давненько не был. Некогда было с уборкой сена, да с этими беломордыми коровами хлопот не оберешься — то в болото залезут, то не могут разродиться. Вчера только прискакал на ферму к Джо индеец сказать, что одна из них торчит в болоте. Индеец обвязал корову веревкой и вытянул ее своей верховой лошадью, за что Джо дал ему коробку патронов.

— Но, — с таинственным видом проговорил Джо, — в эту пору ее нужно брать у водопада Чайни-Фолз.

Взгляд его сделался отсутствующим, и он медленно добавил:

— Там дополна крупной. Я вытащил двух самых здоровущих. Зимой!

— Стальноголовых? — спросил я.