В глазах Джо зажегся огонек: «Вот это уж точно была бы рыбалка!»

— Если поедешь на Чайни-Фолз, заверни ко мне. Может, меня не будет, так ты располагайся, как дома, — продолжал он. — Там у меня капуста в бочонке да в погребе кое-что настаивается.

Я повез Джо к его драндулету и вдруг почувствовал, что должен безотлагательно съездить к Слиму Кэмпбелу, который работал со своим бульдозером на озере Бучи, в восьми километрах к западу от города. В три часа дня все равно поздно было возвращаться на работу.

Слим возился на дальнем конце поля.

— А, вот и ты наконец, — сказал Слим. — Как насчет холодного пива?

Мы подъехали к причалу: пиво Слим держит в озере. По берегу разносился крик выпи-бугая, словно лодочник откачивал воду разболтанным ручным насосом. Резкие, пронзительные крики горделивых гагар и изящных тонкошеих западных поганок смешивались, наполняя воздух над озером. Среди чужеголосной трескотни, раздававшейся со всех сторон, выделялось кряканье дикой утки.

— Ты мог бы вырваться на несколько дней на Чайни-Фолз? — спросил я.

— Само собой. Когда двинемся?

— Может, завтра, с утра пораньше?

Мы решили доехать до реки Назко на машине, а дальше договориться с кем-нибудь из индейцев, например с Маленьким Чарли Кремо, чтобы он в фургоне перевез наше снаряжение по тропе через Тополиную гору. Этой тропой ездят меньше, чем дорогой на Клускус, и мы возьмем с собой мотопилу на случай, если путь где-нибудь завален буреломом. Порыбачим у водопада Чайни-Фолз, а потом спустимся по Черной до верхнего моста. Лучше всего для этого подойдет пятиметровая алюминиевая байдарка.

Вернувшись в контору, я написал несколько писем, помеченных более поздними числами, чтобы создалось впечатление, будто я все еще в городе, заклеил конверты, подложил секретарше из соседнего отдела записку с инструкцией, когда их отправить, и удалился, оставив в несгораемом шкафу свою слегка виноватую служебную совесть, а в машинке — недопечатанное письмо, датированное пятью днями позже.