На своем веку я проинспектировал сотни охотников, а видел их еще больше и могу сказать, что нет бесчеловечной охоты, а есть бесчеловечные охотники. Если организованные охотники-спортсмены сами не очистят свои ряды, то это сделают за них те, кто считает охоту бесчеловечным делом. Ни навыки, ни снаряжение, не говоря уже о знании животного мира, нигде у нас даже не приближаются к приличному уровню. Многие «охотники» ходят в лес только раз или два в году и увечат животных в местах, которые только отпетый дурак выбрал бы для охоты.
Вероятно, олени и лоси, да и остальные звери предпочли бы самую лютую и гибельную зиму нашему сезону охоты на безрогих. Я теперь обхожу такие «охотничьи» участки стороной, забираюсь куда-нибудь подальше в глушь, туда, где нетронутой природе пока еще позволено самой о себе заботиться.
Несколько месяцев подряд от фермеров, егерей и многих охотников то и дело поступали сообщения о том, что на территории от Назко и озера Пеликан до озер Пэнтедж и Мильберн орудует волчья стая. Эта стая бродит по плоскогорью неподалеку от фермы, но скот не трогает. Чувствуя, что, пока мы не истребим этих волков, покоя нам не будет, мы — то есть Сэдсэк, конь Поки и я — отправились на запад. Чем выше мы взбирались на Гору, тем глубже становился снег. Сугробы приходились Поки по грудь, а иной раз он буквально нырял сквозь них. Чтобы он не запарился, я часто останавливался, разглядывая следы лосей. Сэдсэк с моими снегоступами и мешочком собственной провизии на спине тащился позади.