…После обеда продолжал лить дождь. В «Зеленой долине», правда, немного прояснилось, и разорванные тучки показывали, что в них уже нет больше силы.

В домиках левого крыла было шумно. Там размещались девочки. То одна, то другая девочка выбегала под дождь — срывала несколько цветочков и быстро возвращалась назад.

На правом крыле разместились мальчики. Уже был дан свисток к послеобеденному сну, уже иностранные и местные вожатые готовились к встрече с «генералом», который ждал их на лестнице главного здания, а шум в крайнем домике все еще не утихал.

Глаз с минуту прислушивался, потом взбежал по лестницам и распахнул двери третьей комнаты.

Ребята прыгали с двухэтажных постелей. Заметив вожатого, они так растерялись, что почти остались висеть в воздухе. Потом вскарабкались наверх и в тишине стали укладываться.

Вожатый ушел. Гонза посмотрел на постель Милана. Тот, свернувшись клубочком, спал.

«Жаль, что Милан спит», — подумал Гонза,

Гонза подвинулся к краешку постели и посмотрел вниз.

— Петр! — позвал он шепотом. — Иди наверх!

Петр вскарабкался к Гонзе.

— Что случилось?

— Послушай, что за парень Вило?

— Как что за парень?: Ну, немец. И, знаешь, он просто мировой.

— А мне что-то он не нравится! А как вы договариваетесь? Ведь ты не умеешь по-немецки.

— Не совсем не умею. Я учу немецкий уже два года. А он умеет по-чешски примерно так, как я по-немецки.

— Он умеет по-чешски? — удивился Гонза. — Откуда этот немец научился по-чешски? В школе ведь у них наверняка нет чешского!

— Это я уж не знаю. Может быть, его дома научили? Я могу спросить его. А что у тебя вышло с Вило?

— Ничего! — отрезал Гонза. — И давай катись. А если будешь брать от немцев жратву, я тебе разобью морду.