Но у большинства собак этой породы она состоит из множества мелких завитков и нуждается в регулярном расчесывании. Вы можете делать это сами или поручить профессиональному грумеру, который сделает это за вас. Кудряшки Моппет постигла та же участь, что и уши. Еще одна проблема, возникающая при воспитании кокер-спаниелей, связана с обучением их простому правилу: собаки не писают в доме, они писают на улице. Как и у многих других кокер-спаниелей, особенно у девочек, это требование просто не укладывалось в голове у Моппет. Она свободно бродила по дому и писала всюду, где ей захочется (и делала это без какого-либо расписания, по мере необходимости). Так что приучение к дисциплине стало проблемой.

Но происходило ли это от недостатка интеллекта? Едва ли. Сошлюсь на книгу Стэнли Корена «Интеллект собак, их сознание и способности», в которой он оценивает «послушание» или «рабочий интеллект» семидесяти девяти пород собак (на первом месте бордер-колли с самым высоким уровнем интеллекта, а на семьдесят девятом – афганская борзая с самым низким). Кокер-спаниели занимают довольно приличное, двадцатое, место, их признают высоко разумными собаками, способными понимать объяснения и выполнять команды (для этого требуется от пяти до пятидесяти повторений). Используя данные о результатах соревнований на послушание, и сведения, почерпнутые из бесед с судьями, оценивавшими эти состязания, Стенли Корен сделал следующие выводы: кокер-спаниели – умные, активные ученики и, если они захотят, то тренировки приведут к успеху. Но только если это имеет для них значение и смысл. А то, что мы требовали от Моппет – терпеть, пока тебя не выведут на улицу, – не имело для нее никакого смысла.

Это не значит, что она не понимала, какие последствия влечет за собой маленький ручеек, пущенный ею в доме. Если я наталкивалась на лужицу посреди комнаты и спрашивала ее: «Что это? Это ты сделала?», она хорошо понимала, что я подразумеваю под словом «это». Она также понимала тон, которым я говорила «плохая собака», и палец, которым при этом грозила. Она была удручена, глядя, как я вытирала лужицу, но все же делала это снова. Она сожалела, видя, как моя мама по сто раз в день брала в руки тряпку. Но даже в такие моменты для нее оставалось тайной, почему ее маленькая хозяйка и другие домочадцы делают трагические лица и так убиваются из-за пустяковой лужицы на полу.