Здесь я впервые поняла, в чем заключается одно из преимуществ деревенской жизни: утром – или в любое другое время дня – мы открывали входную дверь и выпускали собак погулять. Одних. И Моппет, и Бью каждый день выбегали, чтобы заняться своими незатейливыми сельскими делами. То они искали прохлады у дороги, вокруг которой росли деревья, то отправлялись в жаркое поле посмотреть, что происходит там. Иногда они бежали на луг, где паслись большие черно-белые коровы, чтобы лучше их рассмотреть. Через час или два они разворачивались и возвращались домой, чувствуя себя свободными деревенскими собаками, пережившими очередное приключение. Конечно же, они не могли рассказать нам об этом, но однажды мы стали свидетелями одного из таких приключений.

Мы вернулись с пикника, вышли из машины, как вдруг услышали хриплый лай, доносившийся с ближайшей к дому поляны, посреди которой росло большое старое дерево с толстым стволом. Подойдя к нему, мы поняли, кто создавал такой ужасный шум. Это были Моппет и Бью, загнавшие на дерево сурка. Собаки были абсолютно обессилены, их языки свисали на бок от безуспешных попыток достать сурка. Они держали его на дереве и пресекали любую попытку убежать. Моппет, обуреваемая желанием схватить добычу, так яростно лаяла, что охрипла. Когда она увидела, что мы приближаемся, то забыла про свою усталость и начала лаять еще усерднее. То и дело она поворачивала голову в нашу сторону, чтобы убедиться, – мы видим этот момент ее величайшего триумфа.

Маленький кокер-спаниель, поддерживаемый Бью, пытался согнать не вальдшнепа (птицу), а сурка. Но разве это имеет значение? Рабочая собака должна делать свое дело. Когда я, похвалив, подозвала ее, Моппет подбежала абсолютно обессиленная, но безмерно гордая своей победой.

Она пережила час триумфа и теперь готова была к тому, что полагается делать собаке после охоты на сурка: зайти в дом и немного отдохнуть.