Как только камень падал в воду, Конго каждый раз быстро нагибался, приникал ухом чуть ли не к самой воде и, застыв в этой позе, казалось, вслушивался в звук падения. Когда звук замирал, он бросал новый камень, но уже на более дальнее расстояние, потом опять нагибался и слушал.

— Что это затеял ваш кафр? — спросил Гендрик у Виллема и Аренда, которые были хозяевами Конго и лучше других должны были разбираться в его поступках.

Те, однако, тоже были в недоумении. Наверно, это какое-нибудь заклинание

— Конго знает их множество. Но ради чего все это делается? Бог его ведает. Впрочем, предположение Черныша казалось им правдоподобным — кафр как будто и на самом деле вымерял глубину брода.

— Послушай, Конго! — крикнул Толстый Виллем. — Что это ты там делаешь, старина?

— Молодой хозяин! Конго смотрит, очень ли тут глубоко, — ответил кафр. — А разве так можно узнать?

Кафр утвердительно кивнул головой.

— Тьфу! — воскликнул Черныш, которому стало завидно, что его соперник возбуждает к себе интерес. — Ничего этот старый дурак не добьется, вс„ одни глупости!

Конго оставил без внимания эти насмешки, хотя, конечно, они его задевали, и продолжал бросать камни, стараясь, чтобы каждый следующий упал дальше предыдущего.

Наконец, когда последний камень упал на расстояние одного или двух ярдов от противоположного берега реки, ширина которой была здесь более ста ярдов, он отошел от берега и, обратившись к молодым охотникам, заявил твердо, хотя и почтительно:

— Минхеры, брод можно перейти сейчас.

Все недоверчиво посмотрели на него.

— Какая тут глубина, как ты думаешь? — спросил Ганс.

Вместо ответа кафр положил руки на бедра. Это обозначало: «Вот досюда».

— Долговязый! Да тут в два раза глубже! — сердито крикнул Черныш. — Видно, ты хочешь нас утопить, старый дурак?