Но в то утро я решил не пытаться вторично. Мне хотелось поразмышлять о священных вещах. Вместе с сестрой я вернулся в вигвам, а Сюйяки осталась сторожить на вершине холма. Расположившись лагерем вдали от нашего племени, мы подвергались серьезной опасности, так как в любой момент мог показаться неприятельский отряд. Мы должны были заметить врагов издали, чтобы иметь время от них спрятаться.

Но в вигваме я пробыл недолго. На душе у меня было неспокойно, я не находил себе места.

— Пойдем, погуляем, — предложил я сестре.

Я взял ружье, и мы спустились в долину реки Береза. На западном берегу мы увидели в серых скалах широкие пласты черного камня; вы, белые, кормите этим камнем огонь и на нем раскаляете железо так, что оно становится мягким и можно ему придавать любую форму. Тогда мы еще не знали, что черные камни служат топливом. По мнению Питаки, Старик, создав мир, положил здесь черные пласты земля в знак скорби о каком-то умершем друге.

Мы поднялись на вершину утеса, прорезанного пластами черного камня; дальше, к западу, тянулся крутой склон холма. Здесь мы увидели место, огороженное камнями, а в центре круга — каменный очаг. Когда-то здесь стояли лагерем наши предки. Так же как делаем мы теперь, они обкладывали края вигвама камнями, чтобы не снесло его ветром. Но какой огромный был у них вигвам! В три раза больше самых больших наших вигвамов — из двадцати одной шкуры…

— Сестра, я хочу помолиться теням наших предков, — сказал я. — Они были мудрыми людьми. Быть может, их тени остались здесь и слышат нас. Быть может, они мне помогут.

— Да, брат, быть может, они здесь, — прошептала Питаки. — Я их боюсь. Но ты помолись им. Что бы ни случилось, я останусь здесь.

Храбрая была девочка моя сестра Питаки!

Долго молился я предкам, просил их послать мне вещий сон, открыть способ зазывать стада. Когда я окончил молитву, на вершине холма показались бизоны.