Не уважающий вас Гибсон».

Нетрудно представить чувства, обуревавшие меня во время чтения такого послания. Я смял письмо, сунул его в карман и пошел восвояси с бесстрастным видом. Вполне возможно, Гибсон следил за мной из укрытия, и мне не хотелось доставлять ему удовольствие видеть меня в крайнем замешательстве.

Тем не менее я внимательно осмотрел площадь. Гибсона не было видно. Негр, торчавший у парикмахерской, тоже куда-то исчез, равно как и сорванец, вручивший мне записку. Наверное, ему приказали убраться поскорее.

Пока я разговаривал с чернокожим слугой и пытался проникнуть в виллу, Гибсон успел сочинить письмо из нескольких фраз. Негр обвел меня вокруг пальца, а Гибсон к тому же выставил на посмешище, потому что у мальчишки было такое выражение лица, словно он знал, что меня водят за нос.

Излишне говорить, что я был вне себя от злости: я остался в дураках. Поэтому я решил во время следующего визита в полицию умолчать о том, что видел Гибсона.

На всякий случай я побродил по близлежащим улицам, но безуспешно, ибо Гибсон, как легко было догадаться, уже покинул опасный для него квартал. Можно было не сомневаться, что он при первой же возможности уедет из Нового Орлеана.

Такая мысль родилась в моей «начисто лишенной серого вещества» голове, и я поспешил в порт, где у причала стояли пароходы, отправляющиеся в плавание. Мне помогали двое полицейских, переодетых в гражданское платье, но поиски были напрасны. Я все еще злился, и досада на то, что меня одурачили как мальчишку, не оставляла меня. До позднего вечера я бродил по улицам, заглядывая во все кабачки и рестораны. Наконец, падая с ног от усталости, я вернулся в пансион, где накануне снял комнату, и завалился спать.

Во сне я увидел дом для умалишенных. Сотни сумасшедших, возомнивших себя поэтами, протягивали мне пухлые рукописи, разумеется, исключительно драмы с безумными поэтами в главной роли. Я вынужден был читать и читать, так как Гибсон стоял рядом с револьвером в руке и, целясь мне в голову, угрожал неминуемой смертью, если я прерву чтение хоть на минуту. Пот струился у меня по лбу, я достал из кармана носовой платок и на секунду оторвался от «шедевров». В тот же миг Гибсон нажал курок.