— Мне все ясно. Все, кроме одного пустяка: этот Уильям действительно умом тронулся?

— Думаю, что нет. Я, правда, не слишком-то разбираюсь в психических заболеваниях, но здесь, по-моему, мы имеем дело с манией. Уильям, за исключением редких случаев, полностью отвечает за свои действия.

— Тем более непонятно, почему он позволяет этому мошеннику вертеть собой. Гибсон, видно, продувная бестия и очень ловко использует парня. Мы должны узнать, каким образом он добивается, что тот его слушается во всем, как няньку.

— А вы уверены, что они отправились в Остин? Может быть, это очередная уловка, чтобы запутать следы, а сами они сойдут где-нибудь по пути.

— Не думаю. Олерт сказал капитану судна, что они плывут в Остин.

— А вас не удивляет, что он открыто назвал маршрут путешествия?

— Нисколько. Ведь Олерт, скорее всего, и не догадывается, что его разыскивают. У него в душе сумерки, он полностью поглощен своей идеей, все остальное — дело рук Гибсона. Парень счел необходимым сказать капитану, куда он плывет, а тот, в свою очередь, сообщил мне. Итак, что вы собираетесь предпринять?

— Немедленно последую за ними.

— Наберитесь терпения до завтрашнего дня. Раньше не отплывает ни одно судно.

— А когда мы попадем в Остин?

— Уровень воды в реке упал, значит — только послезавтра.

— Боже мой, только послезавтра!

— По той же причине они тоже прибудут к цели позже, чем рассчитывают. К тому же нередко случается, что пароход садится на мель, и тогда проходит много времени, прежде чем удается сдвинуть его с места.

— Если бы я знал, что на уме у Гибсона и куда он везет Олерта!

— Да, трудно сказать, даже гадать не стоит. Мошенник, конечно, что-то задумал. Денег, снятых со счетов, с лихвой хватит, чтобы обеспечить себе безбедное существование. Что мешает Гибсону отнять их силком или выманить хитростью, а Олерта просто бросить за ненадобностью? Но он не делает этого, а значит, у него далеко идущие планы в отношении банкирского сынка. Вы меня заинтриговали этим делом, а так как пока наши пути совпадают, предлагаю вам свои услуги, если, конечно, вы ничего не имеете против.