Спустилась ночь, и Бишу охватила дрожь. Ноющая боль то затихала, то вдруг обострялась, терзая измученное тело, и тогда Бишу обессиленно лежала, пережидая ее. В такие минуты Бишу поддерживало только сознание того, что здесь, вдали от родных мест, нельзя умирать. Какой-то удивительный инстинкт, выработавшийся у ее предков за много поколений, вновь и вновь заставлял ее вставать и гнал в направлении дома.

Наступило время охоты, и ноздри Бишу защекотали доносившиеся со всех сторон соблазнительные запахи добычи. Она учуяла близость антилопы и инстинктивно затаилась в засаде. Но движения Бишу стали настолько неловки, что антилопа заметила ее и умчалась прочь с расширенными от ужаса блестящими глазами. Бишу по инерции рванулась за ней, но, сраженная невыносимой болью, рухнула навзничь, потеряв сознание.

Так она пролежала долго, ярко освещенная лунным светом. А очнулась от прикосновения – через нее, привлеченная теплом тела, медленно переползала длинная темно-коричневая змея. Бишу знала, что эта змея не причинит ей вреда, но ощущение скользящих по шкуре холодных чешуек было омерзительным. Собравшись с силами, Бишу перекатилась на живот и отползла в сторону. «Почему змея не испугалась? – подумала Бишу. – Неужели моя беспомощность уже всем очевидна?…»

Отлежавшись, она двинулась дальше и вскоре услышала шум воды. Путь преграждала река. Бишу вспомнила, что уже бывала здесь. Река была глубокая, с быстрым течением. Надломившиеся ветки деревьев и мангровые корни-ходули неуклюже нависали над водой, почти доставая до противоположного берега.