Голова Хун-Ахау была по-прежнему заполнена размышлениями о странствованиях его прапрадеда.
– Отец мой, – обратился он к Ах-Чамалю, – а теперь, в наше время, можно совершить такое же путешествие, как совершил наш предок?
Отец чуть заметно улыбнулся.
– Тебе хотелось бы пуститься в странствование, бросить родное селение, семью? Оказаться среди чужих людей? Зачем? Нет, сынок, тебе суждено другое: ты будешь великим воином! Мне это не нравится, потому что нет ничего лучше работы простого земледельца. Знатные и богатые всегда в беспокойстве! Но такова судьба!
– А почему я, сын земледельца и сам земледелец, буду воином? – спросил Хун-Ахау, удивленный последними словами отца, потому что он никогда не слышал раньше об этом.
– Когда совершался обряд хецмека
– Нет, отец мой, я не хочу быть воином, – взволнованно воскликнул Хун-Ахау, – я буду таким же земледельцем, как ты!
Отец покачал головой.
– Нет, сынок, от судьбы не уйдешь! Она уже определена тем днем, в который ты родился! Но зачем нам горячиться из-за того, что еще скрыто во тьме будущеего? Когда будет собран урожай, мы отпразднуем твое совершеннолетие и подыщем тебе невесту – вот что ждет тебя в ближайшие дни! А когда подойдет предназначенное, то оно совершится, что бы ни хотел человек. Такова воля богов!
Они подошли к своему дому. После купания в горячей воде, заботливо приготовленной матерью, работники уселись ужинать. На этот раз Хун-Ахау получил кроме лепешки еще плошку вареной фасоли и, стараясь порадовать мать, по-мальчишески похлопал себя по животу, чтобы показать ей, как он сыт. Ее мимолетная улыбка вполне вознаградила юношу за последовавший вслед за его жестом строгий окрик отца.
Начало темнеть, и Хун-Ахау боролся с двумя противоречивыми желаниями: пораньше лечь спать или поболтать со своими сверстниками, рассказать им историю каменной головы. Неожиданно в дверях хижины показался вестник селения – высокий суровый мужчина. Отец и мать тревожно переглянулись: что нужно от их семьи батабу? За прошлый год подать внесена полностью, за этот год ее собирать рано – во всем доме осталось запасов на неделю-другую. Что же тогда? Какая-нибудь чрезвычайная работа?