— Это почему? Боишься духа убитого индейца?

— Бояться не боюсь, но и забыть о нем не могу. В Мистэйке я пережил такое, что выпадает не каждому, да еще и золото отыскал.

— Золото? В Мистэйке?

— Ага.

— Чепуха, приятель. Там его нет и отродясь не бывало.

— Видать, все-таки бывало, раз мы нашли его.

— Нет, ты серьезно? Значит, вы случайно наткнулись там на золотишко — верно, старина?

— Ошибаешься, Сэм. Просто один индеец показал нам, где оно.

— Рассказывай это кому-нибудь другому. Ни за что не поверю, будто краснокожий оказал такую услугу белому, хотя бы это и был его лучший друг.

— Бывают исключения, Сэм. Я говорю о том самом индейце, которого позднее убили ни за что ни про что в каньоне Мистэйк. Может, завтра я расскажу вам всю эту историю, когда мы проедем каньон. А сейчас лучше помолчу, да и перекусить пора. Передайте-ка мне мясо, Сэм. Оно недурно на вкус, хоть это всего лишь вилорог

— Лосятина? О, да! — воскликнул Паркер, прищелкнув языком в неподдельном восторге. — Это поистине вкуснейшее жаркое, какого только можно пожелать. Когда разговор касается лосей, я всегда вспоминаю одного старожила. Собственно, он-то и сделал меня настоящим охотником.

— Кто же этот достойный человек? — поинтересовался я.

— Его имя упоминалось тут совсем недавно — Олд Уоббл.

— Как, сам старина Уоббл? Так ты знаком с ним? — удивился Холи.

— Знаком ли я с ним? Вот так вопрос! Рядом с Уобблом я пережил мое первое приключение на Диком Западе, то самое… эх, ладно, рассказу все по порядку, хоть вы и будете потом смеяться надо мной. Это ведь как раз история про моего первого лося

Он откашлялся, сел поудобнее и, придав лицу многозначительное выражение, начал рассказ:

— Вообще-то его зовут Фред Каттер, но из-за своей качающейся походки он получил подходящее к ней прозвище.