Скоро должно было наступить утро. С востока над вершинами деревьев уже золотилось небо.

Но вот пришел в движение черный край опушки леса, как будто устремляясь к хижине Георг вытаращил глаза.

«Всадники! Целый отряд!» Он различал уже длинные стволы ружей. Это возвращались отец и Эндрю, старший брат Георга. Вчера вечером они уехали на общий сбор пограничной милиции. Теперь мальчик уже различал голоса:

— Ал-ло! Ал-ло!

Георг бросился к лестнице

— Отец и Эндрю! С ними люди! Едут! Едут!

И руки точно обрели крылья. В один миг была разобрана баррикада у двери и отброшены засовы. Когда вошел отец, мать бессильно опустилась на скамейку.

— Хорошо, что ты вернулся, Джон! Еще немного — и было бы поздно.

И Георг с удивлением увидел, как отец наклонился и поцеловал мать. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь они были так нежны друг к другу.

Через некоторое время бревенчатая хижина-блокгауз наполнилась жизнерадостными голосами прибывших. Мужчины поставили стол и скамейки на места. Сестренки по очереди забирались к отцу на колени, а от очага шел аппетитный запах жареного сала.

— Посмотри-ка, что я нашел! Это лежало у самой двери, — обратился Георг к старшему брату и положил на стол странный топор с длинной рукояткой.

Эндрю взял оружие и стал его рассматривать. Железный клинок топора был укреплен оленьими жилами. На рукоятке красной краской был нарисован овал с шестью точками по краю. Это было изображение черепахи.

— Томагавк принадлежал воину из рода Черепах, — сказал Эндрю, размышляя вслух.

— Вздор, — перебил его грубый голос. — Что значит род Черепах? Весь этот краснокожий сброд одинаков. Они услышали нас и разбежались. Их счастье, что мы не стали преследовать.

Говоривший был пожилой мужчина. Густая седая борода покрывала почти все его лицо, оставив только глаза и нос.