Покахонтас села прямо, навострив уши, чтобы не проронить ни слова.

— Тассентассы приходили раньше, и мы принесли жертвы нашим богам, и боги услышали нас. Грязные люди умерли, все до единого. Но мой брат Вовинчо прибыл вчера с вестями, принесенными его воинами. Два дня назад тассентассы снова приплыли к нашим берегам.

Над площадкой для празднеств пронесся вздох, и голос Паухэтана зазвучал громче.

— Мы уже однажды наказали пришельцев. Мы призвали бога зла Океуса и с его помощью поразили их. Мы снова поразим их. Мы должны быть готовы к битве, к долгой войне, если понадобится. Мы должны быть готовы приносить нашим богам жертвы. Мы должны избавиться от этих людей. Они несут болезни. Они говорят на непонятном языке. У них отвратительные обычаи. Они отнимают наши земли.

Покахонтас слушала, потрясенная. Она помнила какие-то рассказы о чужих людях у их берегов. Ей казалось, что то были легенды или сны. Но сейчас они были на самом деле, они были здесь. Любопытство переполняло ее. Ей хотелось увидеть этих чужих. Эта мысль вытеснила все остальные. Она каким-то образом должна помочь отцу в его борьбе.

По окончании речи Паухэтана вперед выступили жрецы — от их раскрашенных черным тел исходило ощущение надменности и силы. Верховный жрец встал у подножия трона Паухэтана и посовещался со своим правителем. Толпа заволновалась в ожидании, люди возбужденно перешептывались.

Паухэтан поднял руку, и толпа смолкла.

— Мои жрецы сказали мне, что бог зла Океус должен быть ублажен, тогда мы одолеем тассентассов. У нас есть несколько лун, чтобы изгнать их. Но если мы не сделаем этого быстро, то должны будем принести особую жертву — наших сыновей.

Толпа застонала, и несколько женщин заплакали. Это самое худшее, что может случиться, подумала Покахонтас. Особую жертву приносят по требованию жрецов. Обычная ежегодная жертва и без того была невероятно болезненной. Все знали, что необходимо охранить народ от изнурительных болезней, потери урожая и опустошительных ураганов. Но отдать еще несколько мальчиков — это почти невыносимо.