«Благодарю тебя, мой Дух-Покровитель! Я знал, что ты меня не покинешь».

Прояснившимся взглядом он осмотрелся вокруг. Предвечерние сумерки окутали бор. Вот и последний, четвертый день прошел в молитвах и разговорах с духами.

Хитрый Змей поднялся. Занемевшие ноги подгибались под ним. Он сделал глубокий вдох, скрестил руки на повешенном на груди узелке с амулетами и отвесил глубокий поклон перед пещерой-склепом. В сухих ветвях терновника, заслоняющих вход, раздался шелест, а Хитрый Змей еще ниже наклонил голову и долго стоял так в неподвижности. Наконец, он выпрямился и посмотрел на небо.

Предвечерний сумрак предвещал наступление ночи. Только сейчас, по прошествии четырехдневного поста и жарких молитв, Хитрый Змей ощутил, как он голоден и как его мучает жажда. Четыре дня у него во рту не было ни капли воды, он ничего не ел и в то же время приносил духам жертву в виде собственной крови, она еще немного сочилась из надрезов на руках и груди. Теперь, после разговоров с духами, он вновь ощутил себя просто голодным индейцем.

Хитрый Змей обернулся к поваленному дереву, на котором до этого сидел, поднял оружие. Колчан с луком и стрелами он забросил на спину, палицу заткнул за ремень, опоясывающий бедра. И двинулся в лес.

Двигаться сквозь чащу было тяжело. Почетный головной убор индейца с Великих Равнин, украшавший Хитрого Змея, цеплялся за ветки деревьев и кусты. Хитрый Змей то и дело наклонял голову, охраняя великолепное оперенье. Тем более обрадовало его зрелище поляны, чуть завидневшейся между деревьев.

Вскоре он уже стоял на опушке поляны. Вложив в рот два пальца, он тихо свистнул. Из клубов тумана показалась темная фигура. Хитрый Змей свистнул еще раз. Пегий мустанг, двигаясь мягко, бесшумно, как кошка, подошел к нему, ткнулся мордой ему в плечо и фыркнул. Хитрый Змей погладил его по стройной, сильной шее, направился по краю поляны к ручейку, возле которого оставил свои пожитки. Мустанг шел рядом, прядая ушами.